Главное меню
Главная
Струны «Лиры»
Вторая жизнь сайта
По Хайфе и дальше...
Бублофиблон
Для обращений
Навигация на сайте


New things

Все цвета заходящего солнца

Автор: Павел Юхвидин

Сетования на снижение интереса широких слушательских кругов, да и музыкантов-исполнителей к современной серьезной музыке -– пожалуй, основной лейтмотив публицистических ламентаций композиторов и критиков второй половины ХХ  столетия. «Современный композитор подобен мастеру, изготавливающему вещи, которые никто не желает приобретать» – жаловался еще в 50-е годы великий французский симфонист Артюр Онеггер в своей книге «Je suis compositeur». «Мы не живем музыкой своего времени» – сокрушался Леонард Бернстайн. Казалось бы, что горевать автору «Вестсайдской истории»! Но великий дирижер, как и Онеггер, не имел в виду  мюзикл, массовую или эстрадную песню, развлекательную и вообще легкожанровую музыку. Речь идет об индивидуализированной, предельно субъективизированной музыке состояний (в отличие от массовой музыки настроений), которую и называют серьезной. Стремясь уловить  и выразить тончайшие и текучие субъективные состояния отъединенной индивидуальности, авторы симфоний, опер, камерных ансамблей ХХ и XX-го  веков решительно порывают с бытовой основой музыкального языка, теми самыми «тремя китами» – маршем, песней, танцем, - о которых 40 лет рассказывал советским школьникам Дмитрий Кабалевский.

Конечно, и в прежние времена композиторы новаторского склада и поддерживавшие их критики сетовали на слушательское непонимание, на косность публики и неприятие новой музыки. «Имя композитора еще живого, да еще и француза обращает слушателей в бегство» – горестно констатировал создатель французского романтического симфонизма Гектор Берлиоз.  Но в бетховенские, берлиозовско-вагнеровские времена, в эпоху молодого Стравинского и Прокофьева публика, хоть и могла освистать, засмеять («даю крейцер, чтобы это скорее кончилось» – кричали на премьерах симфоний Бетховена; на Берлиоза рисовали карикатуры, про Мусоргского не стесняясь писали, что его романсы «пьяное бормотание», на концертах Шенберга «стоял гомерический хохот»,  музыку Прокофьева называли «футбольной» – дескать, куда уж грубее, - премьеры балетов Стравинского выливались в скандалы – несть числа примерам подобного рода), но, тем не менее, жадно слушала новинки. В последние же десятилетия слушатели, заполняя тысячеместные залы, когда дают Бетховена или Прокофьева, знать не желают сочинений своих современников, особенно соотечественников. 

Правда и то, что не всякое новаторство открывает новую музыкальную эпоху. Так, Дебюсси, подлинный создатель нового музыкального языка, конгениального открытиям импрессионистов в живописи, писал о Вагнере, что «это прекрасный закат, который по недоразумению приняли за утренюю зарю».

И вот, музыка нашего времени предстает – и это замечательно! – в одном из абонементных циклов концертов-лекций, которые уже много лет проводит Высшая школа музыки имени Бухмана-Меты Тель-Авивского университета – в цикле «Музика хадИша», то есть не просто новая, а новейшая музыка. В каждой программе непременно исполняются сочинения израильских композиторов  - как маститых, так и начинающих.

Первый вечер этой концертной серии, которую аннотирует композитор и музыковед Реувен Сарусси, состоялся в зале «Клермонт» Тель-Авивской Школы музыки. Камерные сочинения двух французских авторов конца 40-х годов рождения – Жерара Гризе (Grisey)  и Тристана Мюрея  (Murail) – это композитора группы “спектральной музыки”, - и одного израильтянина  - Леона Шидловского – играл ансамбль «Мейтар». Ансамбль этот  составили  молодые музыканты, бывшие выпускники Иерусалимской Академии имени Рубина: пианист Амит Дольберг (он-то и стал, в сущности, создателем ансамбля), скрипач Моше Ааронов, виолончелист Йони Готлибович, заменивший на этот раз Анат Энгельмайер, флейтист Рой Амоца, кларнетист Дан Эрдман и фаготист Реувен Мозес.

Три произведения, исполненные под управлением приглашенного дирижера Карин Бен-Йосеф (она очень добросовестно подошла к делу, выучив сложнейшие по ритмике партитуры и деловито «раздавала» вступления, не вмешиваясь в интерпретационные тонкости) написаны в последние 30 лет и различны по замыслу и мирочувствию. Самое раннее – «Тринадцать оттенков цвета заходящего солнца» (“Treiz couleurs du soleil couchant”)  Тристана Мюрея - написано в 1978-м – мерцающие, как в бледной радуге, блики, 13 переходящих одно в другое без всплесков и нагнетаний созерцательных состояний.

Talea (по-гречески – линия) Жерара Гризе, очень значительного композитора Франции (Жерар Гризе родился в 1946-м и скоропостижно скончался 52-х-летним) написана в 1986-м  сорокалетним мастером – эмоционально насыщенная композиция, характерно французская тонкая  звукопись.

А вот Три песни Леона Шидловского на итальянские стихи Джузеппе Унгаретти – их с пониманием пели студентки вокального класса Тель-Авивской Высшей школы Тали Кецер, Анат Черни и Ган-Я Бен-Гур Аксельрод, -вырастают совсем из другой традиции: обостренных чувствований Новой Венской школы – Шенберга, Берга. Леон Шидловски, уроженец Чили, – один из корифеев израильской композиторской школы. Он воспитал немало известных композиторов (среди них и Реувен Сарусси, редактор и ведущий цикла) и главное, он, как и раньше, продуктивен.  Трудно играть сложную музыку в присутствии автора (Леон Шидловски  был на концерте), но певицы и  ансамбль «Мейтар»  справились не только с техническими трудностями, но сумели донести эмоциональное напряжение музыки.

Слушатели могут сами решить, заходит ли солнце  европейского авангарда века ХХ-го, или это утренняя заря искусства XXI-го столетия. 

 

Designed by Arthur Gurevich
© 2013 Carmel Lira
Автор фотографии в заглавии сайта - Людмила Станиславски
Администратор - admin@carmellira.ru
Главная | Струны «Лиры» | Вторая жизнь сайта | По Хайфе и дальше... | Авторы | Бублофиблон | Для обращений | Навигация на сайте